Шахтёр и алтарник: как совместить жертвенный труд со служением Богу?

В 2021 году жители Кемеровской области празднуют 300-летие с момента начала промышленного освоения региона. Расположенный в сердце Сибири, Кузбасс славен своими трудовыми традициями, прежде всего, благодаря труду шахтёров.

Серия приуроченных к знаменательной для кузбассовцев даты публикаций будет посвящена осмыслению вклада православной веры в формирование самобытного облика региона. В сегодняшнем интервью с шахтёром – Александром Кравченко, горнорабочим очистного забоя шахты «Сибирская» в городе Полысаево.

— На первый взгляд, что вера и религиозность – удел старушек. Вы же – мужчина в самом расцвете сил, зарабатывающий на хлеб одной из самых мужских профессий. Каким был Ваш путь к Богу?

— Почему-то в детстве я не был крещён, это случилось ближе к тридцати годам, и стало достаточно осознанным шагом. Помню, увидел на телевидении документальный фильм «Вода», в котором показали, как ведет себя вода при заморозке, при различных внешних факторах, и, в частности, как меняется её структура, во время чтения молитвы «Отче наш». Вот тогда я и задумался о том, что, если уж молитва так влияет на воду, то какое действие он может оказать на душу человека. Тот период моей жизни был временем переосмысления и поиска ответов на вопросы: «Кто я?» «Зачем я живу?» и на многие другие.

— Сегодня молитва во многом Вам помогает?

— Молитва помогает тогда, когда тяжело принять какое-то решение или трудно простить обидчика, например. В таких ситуациях она спасает. Сохраняет здоровье, настроение после неё становится лучше, светлее, жизнь приобретает порядок и ясность. Всё становится, пожалуй, проще. Вспоминаешь, что можно быть и добрым. К такому состоянию всегда хочется вернуться. Главное – настроить соответственно ход мысли и контролировать свою жизнь.

— Принять Крещение – это одно, а стать прихожанином, воцерковленным христианином, совсем другое. Как это случилось с Вами?

— Мы с Настей, супругой, были крещены, но были не прихожанами, а, как шутят, захожанами. Переломным стало известие о том, что у нас родится ребёнок с пороком сердца, и мы решили, что, если ей не суждено долго прожить, то пусть почаще причащается. Стали каждое воскресенье приходить на Литургию в храм. Но там не молились, а просто приходили с ребенком. Так прошел год, второй, и, постепенно, мы стали молиться сами. Однажды мы пришли на очередную проверку в больницу… и оказалось, что порока сердца больше нет. Врачи, конечно, говорили, что бывают случаи, когда порок сердца проходит… Можно считать, что нам повезло, а привычка ходить в храм осталась.

Воцерковиться во многом помог один священник из Челябинска, где мы тогда жили. Отец Дмитрий и его супруга Ольга взяли над нами шефство. Как-то раз оставили нас на обедню, пообщались раз-другой, и через беседу, общение, открыли для нас, что настоящее Православие – не та скучная и неинтересная религия, как мы о нём думали, а живая и действенная вера. Отец Дмитрий сказал мне как-то: «Вот смотри, к нашим святым отцам приходили люди и исцелялись только по просьбе святых отцов, то есть дело не только в упражнениях и не только в каких-то знаниях, но происходило это каким-то иным образом». На мой вопрос: «Каким же?», — он ответил: «А ты возьми и почитай жития святых отцов». Когда начали читать, оказалось, что это непростое чтиво. Решение оказалось необычным: мы взяли детские жития, стали читать детям и просвещаться потихоньку сам. На самом деле, постепенно стало понятно, что, если ты с Богом, то многие вещи случаются не из-за того, что ты сильно-сильно стараешься. А потому что Бог тебя любит: ты его попросил, и он тебе, как ребенку, дал, просто потому что тебя любит.

— Чему Ваша душа радуется, и с чем до сих пор сложно справляться в вопросах веры?

— Всегда, когда ты молишься дома или в храме, сложно себя переломить и начать молиться именно от сердца. Встать на молитву и перестать думать о насущных делах. И сколько бы ты не ходил в храм, сколько бы не молился, надо всякий раз заново заставлять себя это делать.

Душа радуется, когда причащаешься. Хотелось бы почаще причащаться, но не всегда получается, особенно если работаешь на смене. Тяжело бывает приходить на первую службу после перерыва, а вот когда находишься в отпуске, и есть возможность регулярно быть в храме, то легче становится раз от разу.

— Работа, служение, дети, — у вас очень насыщенная жизнь. Время и силы на детей остаются?

— Как получается: ты приходишь домой с работы, а тут все несутся, тебя встречают. А детская любовь не знает еще подделки, и ты видишь, как ты нужен этим маленьким людям. Сил нет, когда со смены приходишь, а маленькая подбежит, обнимет, скажет: «Папа, я тебя так люблю!», — и сразу силы появляются пойти и ещё по дому что-то сделать.

С детьми в семье появляется смысл. Потому что они нас подтягивают, во многом не дают расслабляться. Мы много лет не употребляем алкоголь, и вовсе не потому, что мы такие правильные, а поскольку нужно показать детям, что можно жить иначе, что можно праздники праздновать и с друзьями встречаться по-другому.

— От этого света и радости приходиться всякий раз возвращаться под землю. Страшно?

— Если человек работает в шахте и говорит, что ему не страшно, то, либо он лжет, либо он умалишенный. В любом случае, это страшно. Когда мимо тебя пролетит здоровенный камень, или возле уха просвистит железяка, то ты понимаешь, что остался жив просто по Божьей милости. И в шахте с каждым что-то подобное случается и не раз. Потому что труд тяжелый, и мужики, которые каждый день туда спускаются, достойны огромного уважения. Потому что здесь нужна и выучка, и понимание профессии. А те, кто к своим обязанностям относится халатно, с теми происходят несчастные случаи.

Шахта — это самое лучшее место работы за всю мою карьерную жизнь. Потому что там все честно, и не имеет никакого значения, какие у тебя были понты и пр. Вот, например, есть труба, ты берешь её и несешь. Или бледно куришь в сторонке. И если ты филонишь, то тут тебя сразу подскажут, расскажут, как надо и как не надо. Я-то, когда при шёл туда 9 лет назад, думал, что я сильный, мастер спорта и уж трубу-то я легко подниму. А на самом деле, у меня ничего не получалось, мужики смеялись и помогали. На второй-третий день только легче стало.

— Что Вы пожелаете своим коллегам?

-Горнякам я желаю здоровья. Работа тяжелая, очень честная и сопряжена со многими опасностями. Хочу пожелать, чтобы опасности миновали, чтобы несчастные случаи обходили стороной, чтобы в семьях было все хорошо: мир, покой, удача и благополучие.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.